Шесть лет назад, 16 августа 2020 года, в Минске прошел самый массовый марш в истории страны — его участники выступали против фальсификации итогов президентских выборов и насилия силовиков. По оценкам независимых медиа, в шествии участвовало от 200 до 400 тысяч человек. В тот же день власти организовали свой митинг в поддержку Александра Лукашенко, куда централизованно свезли несколько десятков тысяч работников госпредприятий и бюджетников. О том, как все это воспринимали сторонники протестов, сказано многое, но как происходившее виделось со стороны структур, поддерживавших власть? «Зеркало» поговорило с бывшей журналисткой Белтелерадиокомпании, экс-сотрудниками Следственного комитета и Академии МВД о том, что происходило в их ведомствах в тот исторический день.
БТ: Лето с ОМОНом
Для сотрудников Белтелерадиокомпании 16 августа стало не внезапным событием, а кульминацией долгого и напряженного периода. По словам бывшей журналистки БТ Ксении Луцкиной, обстановка в здании на Макаенка, 9, накалялась все лето 2020 года.
— Мы все лето жили с ОМОНом и внутренними войсками внутри компании. Интернет плохо работал все время. Это очень важно для понимания, потому что люди очень сильно от этого устали. Я помню, как во время протеста у здания БТ корреспондент «Радио Свобода» удивлялся: он увидел какое-то совсем малое количество спецназа, которые внизу стояли, через зеркальную дверь. А на самом деле внутри их было два этажа. И мы так прожили все лето.
После выборов и трех дней полного информационного вакуума, когда в стране отключили интернет, сотрудники госСМИ начали действовать. 12 августа, как только доступ в сеть восстановили, они составили и начали подписывать открытое письмо на имя министра информации с требованием прекратить ложь в эфире. Реакции не последовало — более того, на следующий день петиция просто исчезла из облачного диска одного из журналистов. Это подтолкнуло коллектив к более решительным действиям.
По словам Луцкиной, 14 августа начались обсуждения забастовки. Инициативу проявили операторы — два отдела сообщили, что отказываются выезжать на съемки, если это не репортажи о протестах.
— Когда операторы это сделали, стало понятно, что успех забастовки возможен, ведь без них что-то снять невозможно, — вспоминает Ксения.
В субботу, 15 августа, был создан Telegram-чат «БТ-Страйк», который, по словам журналистки, «рос с невероятной скоростью» и на пике насчитывал более 800 участников. Вечером того же дня в самую большую 600-метровую студию на Макаенка, 9, для разговора с бастующими приехали Наталья Кочанова и руководитель БТ Иван Эйсмонт.
— Эйсмонт был испуган, потому что понимал, что компания рушится. А Кочанова заявила ключевую вещь: «Вы можете делать что хотите, мы всех заменим». Эта ее фраза и стала успехом забастовки. Эйсмонт спрашивал, чего мы требуем. Мы говорили, что существуем за счет налогоплательщиков и обязаны работать так, как должны, то есть показывать обе стороны. И он пообещал, что, цитата: «Завтра в „Главном эфире“ будут показаны в равной степени обе стороны». На этом и разошлись.
Обман в прямом эфире
16 августа сотрудники БТ, по словам Ксении, провели день «не так, как все остальные минчане, потому что включили телевизор».
— Вечером все смотрели «Главный эфир», который начался с освещения митинга за Лукашенко на площади Независимости. Его показывали минут 20. А большому протестному маршу посвятили целых 15−20 секунд. Они взяли чужое видео, на котором не были видны люди — показали только кусок большого бело-красно-белого полотнища. И все. Вообще ничего. Когда Лукашенко рвал на себе рубаху и, казалось, вот-вот станет на колени, я себя словила на мысли, что я не Лени Рифеншталь (немецкая режиссерка и документалистка времен Адольфа Гитлера, активная пропагандистка нацизма. — Прим. ред.) и больше в этом участвовать не могу. Это уже зарождающийся фашизм в чистом виде.
Обман руководства стал последней каплей. Уже 17 августа сотрудники БТ вышли на полноценную забастовку. В тот же день на сайте гостелевидения появилось ироничное объявление о наборе новых сотрудников. А уже 18 августа в Минск прилетел самолет с российскими журналистами, которых привезли на замену бастующим. Луцкина рассказывает, что один из них в переписке с беларусским коллегой сообщил, что теледесанту из РФ платят «зарплату военного времени».
— После этого здание БТ на Макаенка превратилось в крепость: несогласным сотрудникам заблокировали пропуска, а территорию оцепили. Компания перешла в режим, который бывает перед войной: снайперы на крыше, здание превращается в крепость, — заключает Ксения Луцкина.
СК: «Последствия знаешь»
В Следственном комитете атмосфера была иной. По воспоминаниям бывшего следователя из Партизанского отдела столицы Андрея Остаповича, в отличие от БТ, в их ведомстве особых изменений он не заметил.
— Структура в те дни работала так же, как и раньше. Единственное, что на период августа, как и во время любых выборов, отменили отпуска, — рассказал Остапович.
В середине недели, наступившей после выборов, руководство Партизанского отдела СК начало просить следователей пойти 16 августа на провластный митинг. Андрей Остапович рассказывает, что в рабочем чате в Viber появилось сообщение от замначальника отдела.
— Сначала в группе написали: «Составляем списки, кто пойдет на этот митинг, это все обязательно. Кто не пойдет — минус премии, контракты не подпишут». Положительно ответили три или четыре человека из почти 30. Остальные просто не реагировали. Тогда руководство начало лично ходить по кабинетам. Я был после суток, ко мне заходит начальник: «Ну что, на час хотя бы идешь? Последствия знаешь». Я говорю: «Нет, не иду». Он в шоке и решил отшутиться: «Ну так ты же после суток, положено освобождение».
По словам Остаповича, несмотря на угрозы, затея провалилась:
— Из всего состава на митинг в поддержку Лукашенко пошла пара человек. Остальные придумали, как соскочить.
В целом, как вспоминает экс-следователь, и в СК все были ошеломлены масштабом народного протеста.
— Еще 9 августа все были в шоке от количества людей и от того, что вообще происходит. Следователи возмущались жестокостью разгона. Я с понедельника, когда на Пушкинской убили [участника протестов Александра] Тарайковского, ходил на вечерние митинги. У меня уже тогда складывалось ощущение, что все, режим начинает рушиться.
Это ощущение, по словам Остаповича, подкреплялось поведением силовиков, которые после первых дней насилия внезапно начали опасаться ответственности за содеянное.
— Милиционеры и следователи бегали по кабинетам и заметали следы, — утверждает Остапович. — А это происходит именно тогда, когда они понимают, что накосячили. Они перестраховывались на случай, если режим не устоит.
Академия МВД: «Сейчас вас будут забрасывать камнями»
Бывший сотрудник ГУБОПиК, подполковник Александр Азаров в августе 2020-го работал преподавателем в Академии МВД. Еще перед выборами это учреждение было переведено на особый режим.
— Всех сотрудников распределили по дням, кто когда дежурит. Это могло быть и в ночное время, тогда находиться в кабинете нужно было до особого распоряжения. Митинги после выборов проходили каждый вечер в разных частях города. Отбой объявлялся после разгона, где-то в два часа ночи. Интернет не работал, такси не вызвать. Я помню, что в те дни возвращался пешком из Академии МВД от площади Победы до Красного Бора на окраине города, — вспоминает бывший силовик.
16 августа Азаров как раз был на дежурстве. По его словам, в дежурной части он увидел пачку из примерно полутора десятков рапортов на увольнение от сотрудников академии. А ключевым событием дня стал сбор личного состава для поездки на митинг в поддержку Лукашенко.
— Руководил сбором сотрудников академии Алексей Башан, замначальника Академии МВД, которого потом назначили зампредом Центризбиркома. В фойе перед дежурной частью был объявлен сбор. Собрались все преподаватели, курсовые офицеры, гражданские сотрудники. И всю эту большую толпу Башан повел пешком из академии на митинг за Лукашенко на площади Независимости. Было сказано, что люди должны одеться в гражданскую одежду и изображать простых граждан, — утверждает Азаров.
Однако не все сотрудники Академии МВД согласились. Сотрудники следственно-экспертного факультета отказались идти на митинг.
— Их факультет был в другом месте, на улице Багратиона. Они приехали в здание академии на проспекте Машерова, и им сказали сидеть в фойе, на всякий случай. По-моему, несогласные сотрудники тогда и написали рапорты на увольнение, — говорит бывший сотрудник учреждения.
Александр Азаров вспоминает и другую деталь того дня: по проспекту Машерова, мимо главного здания академии, проходили огромные колонны людей с бело-красно-белыми флагами.
— На протяжении часа или двух люди с бело-красно-белыми флагами шли вдоль академии к стеле, где начинался марш протеста. Мы все через окна смотрели на них. И я помню, что начальник факультета милиции сказал: «Отойдите от окон, а то они сейчас вас будут забрасывать камнями». Конечно, никто ничего в нас не бросал, все шли спокойно и мирно, — вспоминает Азаров.
Поблагодарить за статью