В июле 2026 года в Архангельском соборе московского Кремля во время реставрационных работ обнаружили останки князя Дмитрия Донского. Их уже собираются отправить в Украину в зону боевых действий, ведь Русская православная церковь в 1988-м канонизировала этого князя «за праведную жизнь и спасение Отечества». Правда, в действительности он не отличился ни тем, ни другим. Рассказываем подробнее об этом московском правителе.
Текст основан на исследовании «Москва и Орда» (2000) историка Антона Горского — доктора наук, заместителя директора Института истории Российской академии наук. Кроме того, что монография отличается убедительными аргументами и выдержанным стилем, есть и косвенное подтверждение качества этой работы — критика в адрес автора со стороны ученых, известных ксенофобией и антисемитизмом. В 2018-м Горского даже обвиняли в «перечеркивании одного из важнейших героических периодов» русской истории и следовании «идеям либеральной публики, занятой дегероизацией прошлого страны».
Крах Киевской Руси и появление «ига»
С IX века на территории Восточной Европы существовало государственное образование, которое мы сегодня называем Киевской Русью (этот термин придумали в XIX веке). Долгое время ее считали полноценным средневековым государством, но нынешние оценки осторожнее: по словам историка Алексея Толочко, изначально Русь была скорее корпорацией воинов и торговцев, которых интересовал водный путь между Балтикой и Чёрным морем.
В 1237—1241 годах на Русь напали монголы. На территории значительной части современной России и большей части Украины установилась зависимость русских княжеств от монголов — то, что мы привыкли называть игом (хотя и этот термин придумали позже). Сперва местные князья признавали правителем великого хана Монгольской империи, а после ее распада на части в 1260-х, — хана Золотой Орды. Ханы выдавали князьям ярлыки — грамоты на право властвовать в своем или чужом княжестве, могли судить и даже казнить князей и чиновников.
Русские княжества платили монголам дань и нередко участвовали в военных походах Орды. Лучше всех в эту систему встроилась Москва: в борьбе за ярлык на Владимирское княжество — самое влиятельное в северо-восточной Руси — она обошла главного соперника, Тверь, и стала лидером региона.
Уточним, что современная Беларусь осталась в стороне от этих процессов. На нашей территории ига не было.
Интересно, что во времена ига хана называли титулом «царь» («цесарь»), хотя раньше на Руси так звали только правителя Византийской империи, но никак не предводителей кочевников. Как объясняет Горский, дело было не просто в самом факте зависимости — вполне хватило бы и тюркского слова «хан», которое действительно встречается в документах первых лет ордынского владычества. Но в 1204 году крестоносцы взяли Константинополь, и на Руси это восприняли как «гибель царства» — единственного государства, которое в глазах образованных людей того времени имело право так называться. Пока Византия была раздроблена и ослаблена, а затем на Русь обрушились монголы, понятие «царства» в общественном сознании как бы осталось вакантным — и Орда заняла эту пустующую нишу.
Получается, русские земли не просто платили дань захватчикам, а фактически признали ордынского хана законным преемником византийского императора — то есть сами встроили завоевателя в свою картину мира как правителя высшего ранга. Даже когда в 1261-м Византию восстановили, это ничего не изменило: византийские императоры и патриарх стали союзниками Орды, тем самым как бы узаконив ее власть над Русью.
Победа на Куликовом поле
Вплоть до второй половины XIV века власть Орды над северо-восточной Русью никто не оспаривал: случавшиеся столкновения были обычными спорами между князьями, об осознанной борьбе за независимость от ига речи не шло.
В 1350 году в московской княжеской семье родился Дмитрий, которого позднее назовут Донским. В 1359-м умер его отец Иван II Красный, и ребенок взошел на трон, но реальным правителем и его опекуном до совершеннолетия стал митрополит Алексий.
В это время в Золотой Орде начались междоусобицы, и с 1363 по 1380 год там сменилось, по разным данным, от восьми до тринадцати ханов. Нередко «царей» было два и даже больше. В западной части Орды (от Днепра до Волги) правил Мамай — но сам он не был потомком Чингисхана, основателя Монгольской империи, а потому не имел права на трон и правил через ханов-марионеток. По сути, он был узурпатором — на Руси это прекрасно понимали, что зафиксировано летописями.
В 1374 году Дмитрий Донской отказался платить Мамаю дань. Долгое время это преподносили как борьбу Москвы с игом — но все было куда прагматичнее. Мамай к тому моменту потерял Сарай, столицу Орды, а к тому же решил передать ярлык на Владимирское княжество сопернику Москвы — Твери. То есть, идя с ним на конфликт, Дмитрий разрывал отношения не с игом как таковым, а с «незаконным» правителем, слабеющим и не контролирующим всю территорию Орды, который еще и решил ущемить Москву.
Началось противостояние, которое завершилось в 1380 году победой русских княжеств в Куликовской битве (на юго-востоке современной Тульской области РФ). Это событие стало считаться одним из важнейших в русской истории и вошло в список дней воинской славы России.
Взятие Москвы
После поражения на Куликовом поле Мамаю бросил вызов новый «законный» хан из рода Чингисхана — Тохтамыш, воцарившийся в восточной, заволжской части Орды. Военачальники Мамая перешли на его сторону, а сам он бежал в Крым, где вскоре был убит.
Ирония в том, что, как отмечает Горский, победа на Куликовом поле объективно принесла больше всего пользы не Москве, а именно Тохтамышу — разгром Мамая помог объединить Орду под властью «законного» хана. Даже Большая российская энциклопедия пишет, что битва «показала реальную возможность освобождения русских земель и княжеств от власти „Мамаевой орды“», а не Орды в целом.
В конце 1380-го Тохтамыш прислал послов к Дмитрию и другим русским князьям — в следующем году их отпустили с дарами. До сих пор неясно, свидетельствовало ли это, что князья признали себя вассалами Тохтамыша. По мнению Горского, формально его власть признали, но выплачить задолженность, накопившуюся за годы противостояния с Мамаем, Москва не спешила. Потому Тохтамыш отправился на нее с походом.
Узнав о нападении, Донской покинул Москву и уехал в Кострому. После трех дней безуспешной осады столицы Тохтамыш обманом выманил из Кремля князя Остея, который возглавлял оборону города (кстати, тот приехал из ВКЛ, был внуком Ольгерда и правнуком Гедимина). Ханские послы перед тем поклялись, что Тохтамыш не собирается разорять город, а ищет только Дмитрия. Заверяли в этом и суздальско-нижегородские князья, которые были в ханском войске. Но когда Остей вышел, его убили, кочевники ворвались в Москву и разгромили ее. Затем ордынцы разошлись грабить окрестности, взяли всего один город из шести и ушли из княжества.
Историки спорят, как расценивать бегство Донского — как трезвый тактический маневр или как позорное бегство. Горский встает на сторону первой версии: покидать столицу перед неизбежной осадой было в те времена обычной практикой, а не трусостью. Считалось, что правитель должен по возможности избегать сидения в осаде — наиболее пассивного вида обороны. И Дмитрий действовал по этим правилам. К тому же его расчет был верным: каменный Кремль до того дважды выдерживал осады войск ВКЛ, и монголы его тоже не смогли взять штурмом.
Правда, город все равно взяли иным способом, а потому факт остается фактом: Дмитрий Донской не «защитил отечество», а бросил Москву без управления, из-за чего она была разгромлена. На образ святого спасителя русских земель это, пожалуй, не тянет.
Освобождение через 100 лет
Впрочем, переоценивать взятие Москвы не стоит. Тохтамыш выиграл кампанию, но не разгромил Дмитрия в бою и не продиктовал ему условия — наоборот, сам был вынужден спешно уйти из города и затем первым слать в Москву послов. В конце концов в 1383-м Дмитрий отправил в Орду сына Василия с боярами. Они повезли с собой дань за два года и заявили, что отдадут ее, только если Владимирское княжество останется за Москвой. Хан согласился, и долг был погашен.
«Тохтамыш сохранил за собой позу победителя, но Дмитрий оказался в положении достойно проигравшего», — отмечает Горский.
Он подчеркивает, что поражение не было катастрофой, оно не заставило Москву капитулировать, а лишь несколько ослабило ее влияние в русских землях. И в то же время оно даже не пошатнуло саму идею того, что ордынский хан — законный владыка, которому подобает подчиняться, правитель самого высокого ранга. Если узурпатора Мамая в русских летописях называли «поганым» и «безбожным», то в адрес «законного» Тохтамыша таких эпитетов нет. То есть всей этой борьбой с Мамаем Русь не отвергала власть Орды как таковую, а лишь не признавала конкретного самозванца.
Дмитрий Донской умер в 1389-м в возрасте 38 лет. В отличие от отца и деда, он передал старшему сыну власть не только над Московским, но и над Владимирским княжеством — в советское время это подавали как смелый шаг вопреки монголам, но на деле, говорит Горский, это было заранее оговорено еще посольством 1383 года.
Была у этого правления и другая сторона. Историк Николай Костомаров писал: «Княжение Димитрия Донского принадлежит к самым несчастным и печальным эпохам истории многострадального русского народа. Беспрестанные разорения и опустошения то от внешних врагов, то от внутренних усобиц следовали одни за другими в громадных размерах. Московская земля, не считая мелких разорений, была два раза опустошена литовцами (войсками ВКЛ. — Прим. ред.), а потом потерпела нашествие Орды Тохтамыша; рязанская — страдала два раза от татар, два раза от москвичей и была приведена в крайнее разорение; тверскую — несколько раз разоряли москвичи; смоленская — терпела и от москвичей, и от литовцев; новгородская — понесла разорение от тверичей и москвичей».
Для того времени действия Донского нормальны: России еще не существовало, и он мыслил категориями собственного княжества, для которого Рязань, Тверь и другие русские земли были лишь противниками. Но под канонизацию «за праведную жизнь» человек, годами воевавший с соседними русскими княжествами, не подходит никак.
В духовном завещании Донской высказывал надежду, что, возможно, при жизни его сына или внука необходимость платить дань отпадет. Но, как считает Горский, речь шла не об отказе от власти Орды как таковой, а лишь о надежде на новый виток ханских междоусобных конфликтов, когда из-за хаоса вопрос дани будет снят. Сама идея, что «законный» ордынский царь стоит выше великого князя владимирского, под сомнение так и не ставилась.
Расчет Донского не оправдался: иго продержится еще сто лет после Куликовской битвы — до 1480 года.
Читайте также
