Были версии даже про инопланетян. Загадку ползучих камней Долины Смерти ученые не могли решить годами — а все оказалось очень просто
23 июля 2026 в 1784829600
Михалина Яновская / «Зеркало»
В Калифорнии, в горах северной части национального парка Долина Смерти, есть высохшее озеро Рейстрек-Плайя (Racetrack Playa). Летом, на солнце, там палящая жара, зимой земля покрывается ледяной коркой. На потрескавшейся глиняной поверхности лежат сотни камней всех размеров - вплоть до крупных валунов. И за некоторыми тянется ровная борозда, будто их протащили по дну. Одни следы идут прямой линией на сотни метров, другие петляют и делают резкие повороты. Но какая сила сдвигает их с места? Эту загадку исследователи не могли разгадать много десятилетий, и никто не видел эти камни в движении. Пока однажды их не «поймали с поличным».
Рейстрек-Плайя лежит на высоте 1731 метр над уровнем моря. К нему ведет разбитая грунтовка длиной более 40 км, преодолеть которую можно лишь на серьезном внедорожнике, потому туристов там немного. Озеро - точнее, его высохшее дно - довольно большое: около 4,5 км в длину и двух в ширину. Оно окружено скалистыми горами, с которых то и дело скатываются обломки доломита. Они могут лежать на плоском дне годами, а потом внезапно и без свидетелей сдвигаются на сотни метров, оставляя за собой те самые следы.
Первое официальное упоминание о странных бороздах появилось в отчете геологов Джима Макаллистера и Аллена Агнью, которые в 1948 году составляли карту этой местности. В марте 1952 года геолог Томас Клемент решил дождаться движения камней лично и разбил у озера лагерь, но начавшаяся гроза загнала его в палатку, и наблюдение сорвалось. В том же году рейнджер нацпарка Луис Кирк провел скрупулезные замеры, зафиксировав длину, ширину и направление десятков борозд - эти данные легли в основу следующих исследований.
Камни Рейстрек-Плайи стали загадкой, которая заняла множество умов. Версии были одна ярче другой: одни винили пылевые смерчи, другие - магнитные аномалии, третьи всерьез рассматривали вмешательство инопланетян, а четвертые считали это чьим-то розыгрышем.
Попытки
Два геолога Калифорнийского технологического института Роберт Шарп и Дуайт Кэри решили подойти к делу серьезно. Весной 1968-го они пометили 30 камней со свежими следами движения, дали им имена, вбили рядом колышки и начали семилетнее наблюдение. За эти годы с места сдвинулись 28 из 30 - рекордсменом стал 250-граммовый камешек, за один сезон проползший 201 метр, а суммарно за все время - 262. Валуны потяжелее, до 25 килограммов, тоже перемещались, но медленнее - на 60−219 метров.
У Шарпа и Кэри была версия, что камни движутся на плавучих льдинах, которые образуются в морозные ночи после выпадения редких дождей. Чтобы проверить это, ученые вокруг двух камней вбили в землю стальные прутья на расстоянии примерно полметра друг от друга (шире, чем сам камень). Логика была такой: если камень катится не сам, а верхом на широкой льдине, она в промежуток не пролезет и застрянет в прутьях с камнем внутри. Но следующей зимой Шарп и Кэри обнаружили один камень снаружи кольца, а второй внутри. Раз хотя бы один камень сумел выбраться, дело было не в плавучих льдинах. Это на время сняло подозрения со льда как причины движения, но ответ так и не был найден.
Новые возможности пришли с технологиями. В июле 1996 года геолог Паула Мессина взялась картировать озеро заново - уже с помощью GPS. Она точно зафиксировала координаты 162 камней вместе с их следами и затем наблюдала за ними из лаборатории. Гипотеза была в том, что, если валуны скованы одним ледяным панцирем, следы их движения будут идти параллельно. Но большинство треков на карте оказались совсем не параллельны друг другу - так версия о едином ледяном поле развалилась. Мессина предложила другое объяснение: согласно ее версии, после редких дождей на глине просыпаются дремлющие бактерии и покрывают поверхность скользкой пленкой, из-за которой даже слабый порыв ветра сдвигает тяжелый камень. Но подтверждений этому не было.
Встреча
Планетолог Ральф Лоренц из Лаборатории прикладной физики Университета Джонса Хопкинса впервые оказался в Долине Смерти в 2006 году совсем не из-за камней. По проекту NASA он устанавливал сеть метеостанций, чтобы изучать пыльные вихри: местные условия - неплохой аналог марсианских. На месте Лоренц узнал о бегущих камнях и увлекся ими всерьез, а позже разглядел в местных высохших озерах сходство с метановыми озерами на Титане, который изучал.
У Лоренца с коллегами тоже была гипотеза о льде, и он проверил ее просто на кухне: взял пластиковый контейнер, камешек наполовину погрузил в воду и заморозил, затем перевернул получившуюся льдинку камнем вниз, положил ее в тазик с водой с песком на дне - получилось, что кусок льда с камнем держится на поверхности, слегка касаясь дна. Лоренц подул - и камень послушно пополз по воде, оставляя борозду. Ученый решил, что это и есть ответ: когда при редких дождях озеро заливает водой, ее верхний слой образует корку льда, приподнимая камни, и затем, когда лед трескается, достаточно легкого ветра, чтобы льдина с камнями двинулась по поверхности воды. В 2011-м Лоренц написал об этом научную статью и даже жаловался, что многие не верят в такую простую версию и склоняются к таинственным гипотезам.
Тем временем на озере работала еще одна команда: с 2011 года палеобиолог Ричард Норрис из Океанографического института Скриппса и его двоюродный брат, инженер Джеймс Норрис, добились разрешения нацпарка, установили мини-метеостанцию, чтобы отслеживать погоду, и расставили по озеру полтора десятка камней с врезанными в них GPS-датчиками. Лоренц наткнулся на их метеостанцию во время одного из приездов на Рейстрек-Плайю, созвонился - и команды решили объединить усилия. К тому времени Норрисы уже два года просто ждали, когда камни наконец сдвинутся.
Разгадка
Это случилось в декабре 2013-го. Приехав проверить оборудование, Норрисы увидели, что плайю залило водой почти на 7 сантиметров - редкость для этих мест. Ночью ударил мороз, и назавтра лужа сверху покрылась тонкой, всего 3−6 миллиметров, корочкой льда. Днем братья были заняты на другом конце озера, а вернувшись, увидели, что около 70 камней сдвинулись с места. Норрисы на этот раз решили остаться ночевать на берегу, чтобы не пропустить зрелище.
Проснувшись, они увидели, что лед на озере начал таять под солнцем, дул легкий ветер. Около полудня ученые вдруг услышали хлопки и потрескивание по всей поверхности плайи. И тут около 60 камней пришли в движение у них на глазах. Разные экземпляры «ползли» от нескольких секунд до 16 минут со скоростью 2−6 метров в секунду. Как показали GPS-метки, некоторые камни, даже находясь на расстоянии 150 м друг от друга, двигались одновременно с одинаковой скоростью по идентичным траекториям.
Норрисам удалось тогда впервые в истории заснять это на видео. А позже они с Лоренцом выпустили и научную работу, которая поставила точку в этом вопросе.
Разгадка оказалась не в том, что камни плавают, вмерзнув в лед, как думали раньше.
Плайя стоит сухой почти весь год, но раз в несколько лет ее, как в декабре 2013-го, может залить дождем на несколько сантиметров. Верхушки камней при этом остаются торчать над водой. По ночам эту лужу схватывает ледяная корка толщиной 3−6 мм - слишком тонкая, чтобы приподнять валун. А утром, подтаивая на солнце, она раскалывается на плавучие пластины размерами в десятки метров и толщиной с оконное стекло. Даже слабый, 3−5 метров в секунду, ветер способен столкнуть их и понести по поверхности воды.
Когда такой крупный и тонкий пласт льда наталкивается на камень, последний чаще всего раскалывает его, а сам остается неподвижен. Но некоторые пластины, наехав на камень, начинают толкать его вперед. И так пока льдина не растает окончательно. Камень при этом оставляет за собой след волочения по дну. Он прорезается не на глазах у наблюдателя, а под водой и льдом - и становится виден только позже, когда ветер сгонит влагу с плайи и глина подсохнет.
Стало ясно и то, почему разгадка ускользала от исследователей столько лет: нужное сочетание - редкий дождь, ночной мороз, а следом солнце и легкий ветер - выпадает в районе озера очень редко и кратко. По словам Ральфа Лоренца, камни находятся в движении лишь одну минуту из миллиона.